Факультет для замещающих родителей

Ответы на эти и другие важные вопросы мы искали вместе с двумя приемными мамами ведущим экспертом проекта «Ресурсные группы приемных родителей в формате «Равный равному» Оксаной Кузнецовой и руководителем ассоциации приемных родителей «Столичная семья» Галией Бубновой.

Семья Оксаны и Андрея Кузнецовых

В семье Оксаны и Андрея Кузнецовых семь детей: трое кровных и четверо приемных. Самой младшей всего 5, старшей уже 20, остальные погодки - от 10 до 14 лет. Оксана с детства знала, что станет приемной мамой. Не отпускали детские воспоминания: она, маленькая девочка отправляется жить к бабушке, потому что родился младший братик с проблемами со здоровьем и мама должна все время посвятить ему. То чувство обиды, одиночество и безнадежности Оксана не забыла до сих.

Муж понял и согласился. Но путь к приемному родительству оказался тернист: рождение старшей дочери, потом сына, небольшая квартира в ипотеку. Куда же еще и приемного? Но мечта подарить брошенному ребенку материнскую заботу не отпускала. И вот дети подросли, квартира куплена побольше, окончена школа приемных родителей…

«Мы с мужем рисовали себе идеалистическую картинку многодетной семьи. Мечтали, что возьмем девочку, чтобы у дочери была подружка, с которой они будут жить в одной комнате, играть в куклы и рукодельничать, и мальчика, который станет братом и товарищем младшему сыну. Мы согласовали наш план с кровными детьми, и они с радостью согласились», - рассказывает Оксана.

Но идеальные мечты разбились о реальность, к которой никто в семьи Кузнецовых оказался не готов. Первый тревожный звоночек прозвенел еще во время обучения в школе приемных родителей. «До тех пор мы ни разу не видели детдомовских детей и были уверены, что они очень похожи на наших», - вспоминает Оксана.

Второй тревожный звоночек прозвенел, когда Кузнецовы начали искать своего приемного ребенка. Оказалось, что подходящих мальчика и девочки, а в идеале брата и сестры, нет ни в Московской базе сирот, ни в окрестных городах. А те, что есть, либо с серьезными проблемами со здоровьем, либо с психическими проблемами в семье, либо с неопределенным статусом. Пришлось идти на компромиссы – расширять географию, корректировать желаемый возраст. Поиски заняли целый год, который как раз совпал с первым классом младшего сына.

И вроде все складывалось удачно, сын перешел во второй класс и стал более самостоятельным, а в Челябинской области нашлись подходящие брат с сестрой, и Оксана полетела знакомиться.

«Для меня тогда слова «коррекционный класс» и особенности развития звучали как приговор. Я не знала, что делать с такими детьми. И придумала такой тест: предложить детям выучить буквы «А» и «О» за конфетку. Если справятся, беру», - продолжает свой рассказ Оксана.

В тот раз девочка, которой недавно исполнилось семь, тест не прошла, в отличие от своего пятилетнего брата, который оказался более смышленым. Оксана тогда серьезно задумалась. Перед ней был ребенок с проблемами развития интеллекта – ее самый страшный страх на тот момент. Как поступить? Были слезы и долгие обсуждения с мужем и более опытными приемными родителями, которые, кстати, не видели в этом серьезной проблемы и коррекционный класс их тоже не сильно пугал… В итоге поиски были продолжены.

А потом появился семилетний Антон. Он с легкостью прошел проверку на «А» и «О» и даже попытался прочитать слово «конструктор» на коробке. Оксана была счастлива, и не слышала настойчивых предупреждений сотрудников детского дома об особенностях его поведения. Лишь искренне удивилась, когда сначала ей предложили взять его на пару дней, а потом оформили гостевое пребывания на месяц в семье, что для таких маленьких детей редкость.

«Свое странное поведения Антон продемонстрировал сразу же. Но об особенностях поведения предупреждали в школе приемных родителей, и тогда меня это не сильно насторожило. Я стала вспоминать занятия и штудировать всевозможные семинары и лекции. К концу первых двух дней он даже полез ко мне обниматься. И тогда меня было уже не остановить. Мы выдержали испытательный срок, прошли собеседования и забрали Антона», - говорит Оксана.

Потом произошло то, что часто происходит с приемными родителями. Оказавшись раз в детском доме, увидев этих детей, уже не можешь остановиться: у нас же благополучная семья, а значит можем взять еще.

«Психологи говорят, не надо забирать сразу двоих детей. Сначала одного адаптируйте, а потом берите второго. Но нам с мужем нужна была девочка. Я уже знала, что одну здоровую девочку точно не найду, поэтому искали сестер. И когда увидела в базе троих сестер, невероятно похожих на наших детей, совсем потеряла покой», - вспоминает Оксана.

Она признается, что была похожа тогда на цунами, оставить которое не мог никто, и преодолев все и вся, она забрала девочек из детского дома. Так семья Кузнецовых в течение полугода превратилась в многодетную с шестью детьми.

«Никакого сопротивления у кровных детей поначалу на было. Они очень чуткие, сразу же живо откликнулись, захотели помочь. Я помню, когда привезла Антона, сын Арсений радостно бегал по двору и кричал, что у него теперь есть брат», - мысленно возвращается в те дни Оксана.

Единственный вопрос, который тогда волновал детей, - где будут жить новые члены семьи. Эксперимент по совместному проживанию Антона и Арсения в одной комнате быстро провалился, и было решено выделить приемным детям гостиную, превратив ее в детскую.

А потом начался сущий кошмар, последствия которого сказываются до сих пор, хотя прошло уже почти шесть лет.

Главное, что пришлось понять и признать, что дети из детского дома – другие. Они могут громко кричать, плакать и смеяться без причины, крушить все вокруг, резать, ломать, бить и не подчиняться никаким правилам. Они могут часами доставать окружающих, без конца повторяя одно слово и бороться за внимание родителей, активно, даже агрессивно оттесняя кровных детей.

Это стало для всех сильнейшим шоком. Родной сын просил вернуть приемного мальчика назад. Да и сама Оксана с мужем не раз задумывались об этом, потому что справляться сразу с четырьмя приемными детьми было невероятно трудно. Но вернуть ребенка было еще страшнее. Это значило бы обречь всех, и взрослых, и детей, на еще одну серьезнейшую психологическую травму.

Справиться с «катастрофой» семье Кузнецовых помог психолог. Он смог объяснить, что в сложившейся ситуации никто не виноват, ни приемные дети, ни родители, ни тем более кровные дети. Но ответственность за принятое решение лежит на взрослых, и именно им предстоит постепенно, шаг за шагом, распутать этот сложнейший клубок, удовлетворяя потребности и приемных, и кровных детей. Начать предстояло с себя – научиться контролировать свои эмоции, говорить строгое «нет» и устанавливать жесткие правила, за нарушение которых неизбежно следовали санкции.

Непросто было выстроить и отношения между приемными и кровными детьми. Приемные как кукушата ринулись отвоевывать новое пространство, активно выталкивая кровных из зоны внимания родителей. Побеждал тот, кто громче крикнет или больнее ударит. В кровных детях тоже проснулось чувство собственничества, они отказывались делиться, рьяно оберегая свои вещи и свое пространство.

«Мне пришлось принять, что сразу большой и дружной семьи у нас не получится. Зато получилось две: папа-мама и кровные дети и папа-мама и приемные дети. Мы даже кормили детей отдельно – сначала приемных, а потом мы уже с кровными детьми. Это нас спасло», - рассказывает Оксана.

Пришлось освоить науку тайм-менеджмента и выделить всем время для общения. После того, как все дети приходили из садика-школы-кружков, Оксана сначала занималась с приемными детьми, но ровно в девять они отправлялись в кровать, и наступало время для сына Арсения. Целый час мама принадлежала только ему. А потом наступал час для старшей дочери. И так каждый день, без исключений. Чтобы не пострадали отношения с мужем, у старших Кузнецовых появились романтические пятничные вечера только для них двоих.

Дело пошло на лад, когда в семье родилась самая младшая Злата. Приемные дети будто заново родились и росли вместе с ней, восполняя то, чего были лишены. Они также сосали соски и лежали рядом с малышкой, радостно болтая руками и ногами. «Мы намеренно так обыграли рождение дочки, будто это было и их рождение», - поясняет Оксана.

Приемного ребенка Оксана сравнивает с броуновской частицей, которая неожиданно попала в ограниченный периметр новой семьи. Сначала она носится там хаотично, постоянно ударяясь о стенки и другие частицы (папа, мама, кровные дети). Каждое столкновение – шаг к тому, чтобы понять, как устроен этот новый мир. «В нашем случае таких броуновских частиц было четыре, и они контактировали не только с нами, но и между собой. Поэтому у нас процесс адаптации растянулся на несколько лет», - объясняет приемная мама.

Оксане и Андрею было тяжело признать, что их решение повлияло на жизнь родных детей. «Сын обвиняет меня в том, что я испортила ему жизнь: в его восемь лет она разделилась на до и после. И сейчас мы прорабатываем это с психологом, чтобы во взрослую жизнь он пошел без обид. Дочка мечтала стать логопедом-дефектологом и работать с детьми, но, видимо, эта банда так ее достала, что теперь она хочет иметь дело только со взрослыми», - не замалчивает проблемы Оксана, предостерегая других.

Все, о чем она сейчас мечтает – это чтобы их семейная лодка плыла дальше. Да, в какой-от момент они ее так нагрузили, что она чуть не утонула. «Мы чувствовали себя обманутыми: нам обещали год адаптации, а у нас она растянулась на несколько лет. Мы стали сомневаться в себе и думали, что уже не справимся. А все потому, что нарушили все правила: взяли погодок к кровному ребенку, взяли сразу четверых. Но мы выжили и справились, потому что вместе, потому что всегда с оптимизмом смотрим вперед», - не сдается Оксана.

Слышно, как дрожит ее голос, когда она рассказывает об успехах детей: «Мы складываем в сердце все успехи и удачи наших детей. Вот уже кровные и приемные стали мирно играть. Вот ребенок стал хорошо учиться, и его уже почти не ругают за поведение. Вот он нашел первого друга. Вот они мне первый раз пожарили яичницу на завтрак и приготовили чай. А вот он прижался ко мне и плачет, потому что узнал, что люди смертны, и боится, что мама умрет… И ты понимаешь, что все не зря. У тебя растут нормальные дети, которые уже декларируют ценности твоей семьи. Да, быть приемным родителем — это очень трудная работа, но ее обязательно нужно делать, потому что на кону человеческая жизнь».

Будущим приемным родителям Оксана Кузнецова советует научиться быть гибкими и готовыми меняться, подстраиваясь под обстоятельства. Никто не знает, как поведет себя приемный ребенок в семье, поэтому нужно быть готовыми ко всему. Но чтобы ни произошло, ни в коем случае не оставайтесь одни со своими проблемами, обязательно говорите друг с другом и с детьми, не отказывайтесь от помощи психолога. А лучше всего найти его заранее, чтобы он помог подготовить

«Если вы не будете уважать мнение своих кровных детей,как сможете воспитать приемных?»

Семья Галии и Алексея Бубновых

У Галии и Алексея Бубновых трое кровных детей, одна удочеренная и девять приемных детей. Еще одного приемного ребенка они вернули в кровную семью.

Приемные дети в их семье появились как-то просто и органично. Галия много лет работала в детском доме и в сопровождении приемных семей. Кто такие детдомовские дети в ее семье знали очень хорошо. И никто из кровных детей (тогда им было 17, 13 и 11 лет) особо не удивился, когда родители предложили взять в семью еще и приемных. Появление каждого нового члена обсуждалось на семейном совете, и решение принималось единогласно.

Это правило нарушили лишь однажды. Младший сын поставил родителям лишь одно условие: берите сколько хотите девочек, но только не мальчиков. Некоторые взрослые в таких ситуациях либо не обращают внимания на мнение ребенка (мол, мал еще, чтобы что-то советовать) или просто обвиняют его в эгоизме и равнодушии и делают по-своему. В семье Бубновых так не принято. «Если ты не уважаешь мнение и потребности кровного ребенка, как будешь растить приемного?», - спрашивает Галия.

Но мальчик в семье все-таки появился. И первое время сын категорически отказывался его принимать. «Упрекнуть его в этом я не могла, - вспоминает приемная мама. - Мы пытались наладить между ними отношения в течение двух лет. А потом я решилась на запрещенный прием. Мы сели рядом, и я ему говорю: «Дима, я понимаю, мы пошли наперекор тебе. Ты согласился с нашим решением, и я тебе очень благодарна. Но, понимаешь, мне очень жалко этих детей. Можешь представить себе, что я вдруг исчезну из твоей жизни? А у этих детей мама исчезла. Но мы можем подарить ему возможность жить нормальной жизнью в нормальной семье. Не лишай его счастья называть кого-то мамой». После этого они, конечно, братьями на стали, но отношения улучшились».

Избежать многих проблем в отношениях между детьми, семье Бубновых помогает знание детской психологии и четкое следование правилам. Все приемные дети младше кровных, чтобы сохранить иерархию между детьми и избежать ненужных конфликтов. Более того, детишки приходили в дом маленькими, и к школе уже почти становились «домашними», перенимая устои и традиции приемной семьи.

Также незыблемо в семье Бубновых охранялось личное пространство кровных детей – они всегда оставались в своих комнатах, и никто не просил их потесниться. «Очень важно, чтобы условия жизни кровных детей менялись минимально», - поясняет Галия и добавляет, что они открыто проговаривали с детьми, что может измениться и как лучше выстраивать отношения. Кровные дети должны быть уверены, что в любой момент они смогут сказать «нет», что их место в семье не пошатнется.

Организовать для всех свой уголок – непросто, но возможно. В семье Бубновых сами придумывают мебель и собирают ее своими руками. Зато у каждого есть своя кровать, шкаф, стол и укромное пространство.

Галия убеждена, родить еще одного ребенка или взять приемного – это решение взрослых. Им и нести весь груз ответственности. Это не значит, что старших детей не надо привлекать к воспитанию младших, но желание помочь должно идти от них самих, а если заставлять – это вызовет только негатив. Поэтому Галия просит старших детей о помощи. «Могу попросить посидеть с мелкими, чтобы я могла быстрее все доделать и освободившееся время провести вместе», - рассказывает она. – «И дети охотно откликаются. Вот сейчас мы с вами можем спокойно поговорить, потому что старшие играют с младшими в настольные игры».

Дети-помощники – хорошее подспорье для родителей. Но за мир и гармонию в семье отвечают все-таки взрослые. И им нужно не только отменное физическое здоровье, но и огромные внутренние силы. «Ищите ресурсы друг в друге, - советует Галия. - Не замалчивайте проблемы, говорите друг с другом. У нас с мужем, например, случился кризис на шестом и седьмом ребенке – брат и сестра двух и трех лет. Дети были очень сложные, орали без конца, у пацана «оживали» игрушки и «бегали» за ним. При всем нашем опыте мы впервые столкнулись с проблемами по психиатрии. В какой-то момент мне стало так страшно, что захотелось закрыть глаза, открыть – а этих детей нет. Не сразу, но призналась в этом мужу. Оказалось, он чувствует то же самое. Так мы поняли, что оба – нормальные, просто очень устали. И стали вместе из всего этого потихоньку выбираться».

В семье Бубновых все держится на любви. Любви родителей друг к другу и своим детям. Любить приемного ребенка – особый дар. «Я очень люблю приемных детей, но это любовь скорее как к племянникам. Мы знаем, что у них есть вторая семья, с некоторыми родственниками даже поддерживаем отношения. Я уважаю их право на ту семью и не могу присвоить их себе полностью», - объясняет Галия.

Но если что, она встанет за своих детей горой. И даже был случай, когда пришлось проявить характер и открыто вступиться за приемных дочек. Справедливость была восстановлена, а доверие к маме выросло в разы.

Кстати, дочками приемных детей Галия стала называть не сразу. Одна из кровных дочерей была против. Ей было важно, что дочери в семье – она и ее сестра. Но спустя три года, она уже об этом и не вспоминала и искренне удивилась, когда мама спросила у нее разрешение называть и приемных дочками. «На тот момент ей было это важно, и я ее услышала, а потом проблема рассосалась сама собой», - поясняет Галия.

Как таковых конфликтов между кровными и приемными детьми в семье Бубновых никогда не было. Вероятно, из-за разницы в возрасте. Но приемные дети, бывает, начинают выяснить отношения между собой. «Когда старшим приемным дочерям было по 8-10 лет, у нас образовался отряд боевых куриц. Иногда случались настоящие петушиные бои. Если понимала, что могут разобраться сами, не вмешивалась. Детям нужно учиться самостоятельно разрешать конфликты. Если ситуация накалялась, то всех разнимала и отправляла «отдыхать» в коридор. Посидели, подумали, градус спал, теперь можно на свежую голову выяснить, что случилось. Умение доругаться и выйти из конфликта – очень ценное качество. И мы используем такие ситуации, чтобы что-то проговорить, объяснить», - объясняет Галия.

Лучшая награда для родителей видеть, как кровные дети принимают приемных и искренне радуются их успехам, прибегают и кричат: «Мама, смотри, она вот этому научилась и это смогла!».

Но еще большая радость для родителей, когда приемные дети начинают рассуждать как домашние. «Как-то приходит ко мне Танюшка и спрашивает, а долго ли живут дети с синдромом Дауна, имея в виду нашу Соню. И продолжает: «Мама, а когда вас с папой не станет, можно я ее возьму в свою семью? Она же не может остаться одна». Таня приняла наши ценности, поняла, что такое семья и что своих бросать нельзя. Вот ради этого мы и живем».

Советы будущим приемным родителям от Галии Бубновой:

- Начните со школы приемных родителей и знакомства с другими приемными семьями. Также нужно обязательно погрузить в тему кровных детей. Расскажите им, что есть дети, которые остались без родителей, их некому любить и поцеловать на ночь. Покажите им фильмы, мультфильмы передачи о детях из детских домов и приемных семьях. Договоритесь и сходите в гости в приемную семью, посмотрите, как они организуют быт, какие заведены правила. Так, вы хотя бы будете представлять с чем можете столкнуться. Если не будет подготовки, может случиться шок. А пока вы от него отойдете и разберетесь, что к чему, время будет упущено, а детям нанесен урон.

- Как есть правила дорожного движения, написанные кровью на дорогах, так и есть правила приемного родительства, выработанные в мировой практике. Идеальным считается вариант, когда приемный ребенок на несколько лет младше кровного, так сохраняется иерархия и уважение к старшему. Но я лично знаю случаи, когда семьи с маленькими детьми брали подростков и прекрасно жили вместе. Есть семьи, где дети почти ровесники, и у них тоже все хорошо. Но это было осознанное решение родителей, и они знали на что шли. Самое страшное, когда приходит мама и говорит, что увидела в базе девочку 12 лет и хочет взять ее в подружки своей 12-летней дочери. Спрашиваешь ее, а вы понимаете, что это совершенно два разных ребенка? В глазах – непонимание. Ну как можно проводить такой эксперимент над собственным ребенком, приемным и над собой? Я за гигиену приемного родительства. Прежде всего родитель должен подумать о безопасности и сохранности своей семьи. Иначе дело может дойти до возврата, а это травма, которая ни для кого не пройдет бесследно.

- Я советую первое время больше внимания уделить именно кровным детям. Многие удивятся: как же так, ведь приемному внимание нужнее, его же нужно отогреть и адаптировать. А вы взгляните на ситуацию глазами ребенка: в семью пришел чужак, который захватил часть территории, отвлекает на себя все внимания мамы и папы, а ты только и слышишь: имей совесть, поделись, подвинься… Наши дети так воспитаны, что не никогда не сознаются, что им плохо. Они скорее поверят в то, что это они плохие и поступают неправильно. А в итоге замкнуться в себе, оставшись один на один со своими страхами. Да, от родителей потребуется вдвое больше сил, чтобы ресурсов хватило на всех детей. Но это того стоит, чтобы спустя несколько лет услышать от своего кровного  ребенка: «Мне было так страшно, но вы меня так любили и поддерживали, что я расслабился и был по-настоящему счастлив».

Автор - Наталья Васильчикова

У каждого ребенка есть семейная история, его род. Приемному родителю придется учесть, что этот факт будет в жизни ребенка всегда, это просто часть его судьбы, которую не вычеркнешь. А вот как правильно строить отношения приемной и кровной семьи, всегда ли надо это делать – вопросы более индивидуальные. Есть опытные родители, которые сами выстраивают стратегию взаимодействия, помочь могут и специалисты. В любом случае, все сходятся в одном: все должно делаться во имя ребенка.

Елена Мачинская

 «Нюра наконец была счастлива, а я заняла в ее системе координат место мамы»

Опытные ресурсные приемные родители морально готовы идти на взаимодействие с кровными родственниками ребенка, более того, даже проявляют инициативу. Например, Елена Мачинская,  приемная мама, психолог фонда «Арифметика добра»,  поддерживала коммуникацию с родственниками всех приемных дочерей, которых, по совпадению, зовут Анями.  Довольно непростая история сложилась с Нюрой, которая была очень сильно привязана к маме. Нюра попала в детский дом в пять лет, мама оставила ее и сказала, что скоро заберет, но больше не появлялась. Первый год Нюра простояла у окна, не отвлекаясь ни на какие игры, - ждала маму.  Через год Нюра попала к одинокой приемной маме, которая очень хотела хранить тайну приемства и запрещала девочке рассказывать всем про свое детство, маму. Ситуация вызвала у девочки сильный внутренний конфликт, это выливалось в сложное поведение. Через два года приемная мама вернула ее в опеку.  «Я успела ее перехватить, в день возврата я забрала ее в нашу семью. Девочка продолжала постоянно говорить о своей маме. Нюра вообще считала, что ее похитили, это была навязчивая мысль, несмотря на постоянные объяснения и мои, и органов опеки. Нюра считала, что ее специально увезли в Москву из Ростовской области, а мама ее ищет. Я поняла, что надо что-то делать, - говорит Елена Мачинская. -  Любая ссора выливалась в требования «Почему вы меня удерживаете, увезите меня к маме!»».

Елена легко нашла маму Нюры в соцсетях, у женщины уже была своя налаженная жизнь – мужчина, еще двое детей. «Она сразу ответила мне на мои сообщения, написала, что у нее все хорошо, что она хотела бы восстановиться в правах. Хорошо, что я не стала говорить о разговоре Нюре, потому что женщина восстанавливаться в родительских правах не стала, а потом перестала отвечать на все звонки и сообщения. Нюра продолжала истерить, и я решила все рассказать ей, девочке было уже 10 лет. Показала всю переписку, объяснила. Правда, Нюра продолжала оправдывать свою кровную маму: «А может, она заболела или умерла», то есть никак не хотела поверить в такое отношение родной мамы. А потом начала рассказывать, что кровная мама ей пишет, но этого не было . «Ей так хотелось, чтобы это случилось, что она начала сочинять», - говорит Елена.

Елена Мачинская решила найти родственников Нюры, поехала наугад в тот район, откуда девочку когда-то забирали в детдом. Опека помогла связаться с бабушкой  - в свое время сама бабушка и другие родные Нюры потеряли связь с ее мамой и утеряли все концы, куда и в какую приемную семью передали девочку. «В тот же день мы приехали к ним в гости, пришли все Нюрины тети, у ее мамы еще 4 сестры. Нас с радостью приняли. Нюра была счастлива. Она вспомнила все – двор, места, где она играла. Встреча получилась очень теплой. А искать маму Нюра уже не хотела. Ей, видимо, уже хватило такого обилия позитивных эмоций», - говорит Елена. Бабушка рассказала, что мама Нюры к этому времени уже успела оставить в опеке и тех своих детей и уехала. Но их отец , к счастью, забрал детей себе. «Нюра увидела, что к ней все хорошо относятся.  А я, наконец, заняла в ее системе координат место мамы, встроилась в семью, девочка увидела, что меня хорошо приняли, как свою дочку». Потом Елена с Нюрой ежегодно ездили в семью в гости, затем Нюра стала оставаться там и одна в гостях. А этим летом, побывав снова у родных, Нюра затосковала, начала говорить, что зря вернулась. «У нее очень сильная привязанность к родной семье. В итоге я предложила бабушке принять девочку в семью. Все были рады, мы очень быстро все оформили, по процедуре восстановления кровных связей, и в сентябре Нюра, уехав туда, уже пошла в новую школу. Я, конечно, очень скучаю и люблю Нюру, хотя она непростая по характеру, но я очень к ней привязана. Но считаю, хорошо, что она воссоединилась с кровной семьей – там ее бабушка, дяди, тети, сестры, племянники, там она хорошо себя чувствует».

С первой Аней было сложнее. Кровная мама часто звонила девочке (Ане тогда было 12 лет), но она страдала алкоголизмом, она постоянно говорила: «Я тебя скоро заберу, твои игрушки тут тебя ждут, плачут, ты там не привыкай!». И реакция ребенка была понятной: «Я в школу не пойду, зачем мне она, у меня там своя школа, меня мама ждет».  Это между нами стояло стеной, она никак не могла пустить у нас корни, потому что постоянно «сидела на чемоданах». Мама ничего не делала, чтобы забрать девочку, и эти пустые обещания рвали ребенка на части.  В итоге мама умерла, и только после этого Аня успокоилась, стала лучше относиться ко мне». 

Маму третьей Ани привезли в хоспис вместе с девочкой. Женщина говорила, что ребенка некому было передать. «Аня перешла в нашу семью, и еще полгода мы постоянно ездили в хоспис к ее кровной маме, то есть получился плавный переход. У Ани есть другие родственники, в Казахстане, мы с ними постоянно на связи», - говорит Елена.

Галия Бубнова

«В кровной семье была словно «дырка» на месте Вероники. Теперь паззл сошелся»

Взаимоотношения кровных родных с приемными детьми Галии Бубновой складывались по-разному. Например, к родителям 4-летней Сони, девочки с синдромом Дауна,  у Галии сформировалось негативное отношение: «Они всем сказали, что ребенок умер при родах. А к нам приезжали и смотрели на Соню как на дрессированную собачку. Тыкали пальцем: «О, она и это умеет?». Мы с мужем только переглядывались.  «Мы не совсем от нее отказались»,  - говорил ее папа. Или рассказывал: «В роддоме нам сказали, что надо дать ей имя, я предложил назвать ее Софьей, ей же бороться в жизни придется». В их поведении читалось «Я хочу посмотреть, что из этого вырастет». Они не проявляли интереса к девочке и забирать не хотели. В итоге мы вышли на лишение родительских прав, но мама не пришла ни на одно заседание. А папа-военный сказал: «Если со мной продлят контракт, мы не будем ее брать,  а если не продлят – заберем». Судья был возмущен.  В итоге кровные родители сами согласились с лишением их родительских прав».

Для Вероники приемных родителей искала бабушка. У Вероники был синдром Дауна и ДЦП, в семье Галии ее реабилитировали, стала прямее ходить, убрали истерики, приучили к горшку, а ведь она в 6 лет ходила в памперсы. Начали общаться с кровной мамой. «Вот здесь чувствуется боль и любовь», - поделилась Галия с мужем своими ощущениями.  «Я ее специально цепляла в разговоре. Я ей говорю – «вот я, как мама….» - «Вы не мама, вы опекун», - отреагировала она.  – «Нет, я мама. Мама та, которая обнимает на ночь, целует болячки, утешает, заботится». Я чувствовала в ней коктейль любви, горечи».  А когда кровная мама узнала, что Вероничка пошла не в коррекционный, а в совершенно обычный садик, она была удивлена. «А через какое-то время мы узнали, что родители хотят забрать Вероничку. Мы были только рады», - говорит Галия. Команда опеки и сопровождения сработала на высоком уровне. На общей встрече Галия задавала кровным родителям массу неудобных вопросов, пытаясь выбить почву из-под ног: «Ведь всегда есть опасения, что заберут ребенка, а потом запихнут в какое-то учреждение, а ведь у девочки был уже большой прогресс. Это был мой ребенок на тот момент, и у меня была и тревога за нее, и ответственность. Но надо сказать, что ребята достойно прошли это испытание, спокойно отвечали на все каверзные вопросы. В семье Вероника была средней дочерью, и явно чувствовался словно провал, дырка в этом месте. Им явно нужно было, действительно, вернуть ее в семью. Кровная мама рассказала потом: «После того, как мы объявили, что мы хотим вернуть Вероничку, нам все родственники сказали: «А мы так хотели забрать к себе в семью, чтобы она не была в детском доме».  И я ответила им: «А где же вы были 6 лет назад, когда вы меня одну оставили с этим решением? У меня были сложные роды, мы лежали в больнице, почему вы не поддержали меня тогда?». И я поняла, что очень важно поддержать. И я оказалась тем человеком, кто ее поддержал, кто поверил в нее, и показал, что с ребенком можно жить вместе».

Галия считает, что кровная мама Вероники проявила мужество: «Ведь это тоже нужно иметь смелость, в 7 лет ребенка объявить всем о ее существовании. Это тоже поступок, и он достоин уважения».

«Мы с мужем не присваиваем детей. Мы их любим, но мы понимаем, что они  - дети двух семей. Бывает, что кровные родственники заботятся больше о себе, а не о детях. Но негатива у меня к ним нет, все-таки в наших случаях они над детьми не издевались, и я могу подросшим детям объяснить, почему все так случились. «Мне жалко ваших мам, потому что они лишились главного  - вас», - так я говорю своим детям.

Истории очень разные. Например, кровная мама Ангелины, еще одной дочки Галии, вышла из мест заключения и все обещала восстановиться в родительских правах, но так этого и не случилось. «Я этого опасалась, потому что Ангелина сложная девочка, она только стабилизировалась в семье, и если бы ее сейчас разбередили, а потом обманули, она бы больше уже никогда никому не поверила», - говорит Галия.

«Мне бы хотелось, чтобы кровные родственники показывали хотя бы заинтересованность в них.  Раньше к нам приезжала бабушка старших девочек и рассказывала, как они с другими внуками ездят на море отдыхать. Она даже не понимала, что она делает – рассказывать своим же внучкам, живущим в чужой семье, про то, как они ездят на юг».

Но все же Галия считает, что лучше, когда ребенок остается в кровной семье, это его род (если, конечно, там нет опасности для ребенка). «У нас, видимо, судьба  - быть проводниками для своих детей по возвращению их в семьи.  Кто мы такие, чтобы быть богом и решать, быть той женщине мамой или нет?  Миссия приемного родителя – все же быть готовым к тому, что ребенок может вернуться в кровную семью. Я люблю ребенка  и принимаю со всем его грузом.  Не важно, хорошие или плохие у него корни, просто он должен знать правду, но все равно это его род. Мы должны действовать максимально в интересах детей. Мы принимаем ребенка не для себя, а чтобы помочь ему. Наша роль в его судьбе уникальна – и возможно, она как раз в том, чтобы быть проводником. Когда я думаю о Вероничке, я улыбаюсь. Потому что ребенок вернулся в свою семью, и стали счастливыми две семьи – мы и они. Мой главный совет – думать не о себе, а о том, что важнее для ребенка, и тогда точно не ошибешься».

Диана Машкова

«Я поняла, что ребенок может любить двух мам»

Многодетная приемная мама Диана Машкова еще до знакомства со средней приемной дочерью Дашей узнала, что ее мама находится в местах лишения свободы, что Даша переписывается с мамой  и даже созванивается. «Мы знали, что Даша (тогда ей было 13 лет) хочет вернуться в родную семью, а в приемную семью хочет приходить в гости. Мы тогда как раз рассчитывали только на гостевой режим, и всех все устроило. Но через 2 месяца Даша попросила забрать ее из детдома, - рассказывает Диана Машкова. - Я консультировалась с психологами и с директором детского дома. Он мне сказал, что чаще всего после выхода из мест лишения  родители не могут забрать детей: многие не справляются со своей жизнью. Чаще всего они пишут заявление на продление пребывания ребенка в учреждении на шесть месяцев, потом ещё одно, ещё, и нередко все это длится до 18 лет. После разговора с директором я попросила Дашу поговорить с кровной мамой: не будет ли она против ухода Даши в семью. Она не возражала, сказала: «Даша, делай так, как будет лучше тебе»».

Конечно, поначалу пришлось непросто. «У меня было чувство ревности, которое обострялось на фоне адаптации. Это тяжелый процесс: ты стараешься, а получаешь в ответ много агрессии. Даша считала, что она маму предала, хотя мама ей разрешила уйти в семью, и на всех срывалась. Но когда мама звонила, она вся расцветала, называла ее «мамулечкой». Помогала справиться работа над собой: я понимала, что не могу своей ревностью осложнять жизнь ребенку. Это задача взрослого искать баланс. Ребенок может и имеет право любить двух мам», - говорит Диана. 

Диана познакомилась лично с мамой Даши, когда она вышла из заключения, через полтора года. «Я предложила встретиться. Она сразу согласилась. Мы решили обсудить, что делать дальше, встретились на нейтральной территории. Обе сильно волновались. Кстати, во многих странах принята практика сопровождения таких встреч: присутствует психолог, все происходит в специальных социальных центрах. У нас такого пока почти нет. Сначала мы стеснялись друг друга, никак не могли перейти к сути.   При этом Даша очень похожа внешне на маму, и у меня было ощущение, что я говорю с кем-то, кого знаю давно. Необычное чувство! Дашина мама в итоге начала рассказывать историю своей жизни, своего детства. Там тоже были сложности: мама пила, был опыт жизни в детдоме..  Все начинается с детства. Я перестала относиться к ней как к человеку, который намеренно создал проблемы своим детям.  Дашина мама сказала, что нет возможностей забрать дочь, нет работы. Кроме того, у многих родителей наших детей отсутствует взрослость, зрелость, им трудно сориентироваться в жизни. Мы решили, что Даша остается у нас, но будет организовано общение – это было первейшее условие самой Даши. Мы с самого начала принимали это во внимание». Кстати, история  отношений Дианы Машковой с Дашей и ее мамой подробно описана в ее книге "Чужие дети" - у героев вполне узнаваемые прототипы.

Когда все это утряслось, Дашино отношение к приемным родителям стало лучше. Пропали переживания о том, где она будет жить, пропало чувство вины. Кризис был только в начале, когда мама вернулась: первые два месяца Даша пропускала школу. А потом все стабилизировалось. «Ребенку очень важно знать, что между кровной и приемной семьями нет войны, - говорит Диана Машкова. - Что кровная мама в порядке. А он сам принят в семью вместе со своей историей».

Зоя Ордина

Страхи приемных родителей

Со стороны приемных родителей часто бывает предубеждение в отношении кровных родственников. «Когда мы на занятиях просим родителей вытащить картинки, которые ассоциируются у них с кровными родственниками детей, то чаще вытаскивают негативные варианты – монстры, насильники, убийцы…  Это в какой-то степени стереотипное отношение, которое демонизирует кровных родственников, - говорит Елена Мачинская, -  хотя в 80 процентах случаев эти люди вовсе не психопаты или монстры, а слабые люди, которые не справились с жизненными обстоятельствами, не смогли выкарабкаться из своей бедовой истории, не имеют ресурса, возможности бороться за свое будущее, их, скорее, хочется пожалеть и поддержать, чем бояться. Лучше всего передавать подростков в профессиональные семьи. В фонде «Арифметика добра» есть проект «Профессионально-ориентированные (ресурсные) родители», мы ищем таких родителей, которые готовы сопровождать подростков и в том числе помогать их общению с кровными родственниками. Думаю, такие проекты должны развиваться и в регионах».

«Приемным родителям надо найти золотую середину: не создавать розового единорога из кровных родителей, но и не уничижать, потому что это часть корней и идентичности ребенка», -  убеждена Зоя Ордина, психолог, гештальт-терапевт. -  Если переключить свое негативное чувство к кровному родителю с образа того, кто разрушил жизнь ребенка, на образ слабого человека, не справившегося с чем-то, то злость заменится жалостью, более мягким чувством. «По крайней мере, кровным родителям можно быть благодарным за то, что ребенок родился, он жив»,  -советует Зоя Ордина.

Ольга Козлова

Как говорить с ребенком о его родных?

Надо ли приемным родителям самим инициировать разговор об этом с ребенком, спрашивать его о желании этого взаимодействия? Как считает Ольга Козлова, психолог БФ "Найди семью", инициативу в этом проявлять не нужно: «Тема кровного родителя тревожна и энергозатратна для обеих сторон, как ребенка, так и приемного родителя, за ней прячется много разнообразных чувств. И выдерживать эти чувства не всегда под силу родителю. Часто именно отсюда рождается идея напрямую поговорить с ребенком об этом. А ребенок может быть не готов - у него могут достаточно остро идти внутренние процессы, связанные с нахождением своего места в новой системе координат. Вмешательство в эти процессы может увеличит тревожность, ухудшить поведение. Имеет смысл наблюдать за ребенком - сигнал, когда пора говорить об этом, обязательно поступит, вербально или невербально, прямо или косвенно. Задача родителя - быть внимательным к этим сигналам - не пропустить их и не испугаться».

«Если сам ребенок не говорит на эту тему, не задает вопросы, то можно пока не проявлять инициативу. Бывает, что высокая тревога по этому вопросу у самого приемного родителя – и эти страхи могут быть рациональные (если кровная семья - дисфункциональная и вызывает опасения) и иррациональные, когда ребенка хочется присвоить себе, чтобы он был полностью твой, хочется отмести историю, которая была «до». Это тревога за отношения, боязнь, что ребенок может не принять приемную семью, или же может быть проявлением заботы –« там он пережил много ужасного, а сейчас мы начнем все с чистого листа», - отмечает Зоя Ордина. -  И если приемные родители будут тревожиться по этому поводу, то и ребенок, скорее всего, это заметит и не станет высказывать своего интереса к теме.  Поэтому приемным родителям надо отследить собственное видение этой истории ребенка и свои отношения с кровными родителями. Если эта часть будет ими внутри себя прожита и отработана, то и ребенок начнет заявлять о своем интересе к теме. А пока  можно подготовиться к вопросам ребенка о его родственниках. Это работает так же, как в историях потери, когда родители не готовы с ребенком говорить о смерти родных, и в итоге и ребенок сам понимает, что лучше не трогать эту тему.

«Например, если это ребенок, от которого отказались еще в роддоме, ему можно рассказать:  мама все же тебя выносила, 9 месяцев это большой срок, она заботилась  о тебе. У нее могли быть разные условия, может быть, не было жилья  и так далее, но она сделала все, чтобы ты жил. Бывает, что уйти  - это единственный способ оставить своего ребенка в безопасности, - советует Олеся Деснянская. - Такие беседы не всегда уместны, но это один из способов подойти к этой теме, если ребенок с рождения в сиротской системе». Есть вещи, от которых стоит ребенка поберечь, но нужно это решать уже индивидуально. В этом могут помочь специалисты, психологи.

Очень много зависит от возраста ребенка и общался ли он до этого с родителями, была ли угроза его здоровью и жизни. Если никакой опасности нет и у него был контакт с кровными родственниками, надо дать понять, что вы, приемные родители, готовы на эту тему общаться, советует Диана Машкова: «Потому что сам приемный ребенок может опасаться обидеть приемных родителей, если он будет спрашивать о кровных или беспокоиться о них. Здесь не стоит вопроса об угрозе целостности приемной семьи. Но стоит заметить, что ребенок может чувствовать себя непринятым в семью, если он не может с кем-то из близких людей обсудить сложившуюся ситуацию. Поэтому важно наблюдать, смотреть, как раньше строилось взаимодействие ребенка с кровными родными».

Дайте понять, что вы готовы разговаривать на эту тему. Можно спросить ребенка: «Хотел бы ты поговорить об этом? Хотел бы ты узнать, что сейчас с ними, как они живут?». Из реакции ребенка будут понятны его потребности в этом вопросе. Это больше касается подростков, ну а в случае с малышами все зависит от истории их жизни.

Диана Зевина

Медиация и переговоры помогают установить отношения

 «Мы работаем на восстановление отношений детей с их кровными родителями во время пребывания детей в детских домах. Если ребенка забирают в приемную семью, мы стараемся объяснить приемным родителям, что общение с кровными родителями важно для ребенка, передаем наше методическое пособие «Книга жизни», - рассказывает Диана Зевина, руководитель программы "Не разлей вода" фонда «Дети наши».  - У нас был случай, когда мы поддерживали Лизу, выпускницу одного из московских детских домов. Она не могла растить сына по ряду причин.  Приемные родители взяли мальчика под опеку с расчетом на то, что кровную мать лишат родительских прав и они смогут его усыновить. Но этого не произошло. И так как Лиза очень хотела вернуть ребенка, мы помогли ей связаться и наладить отношения с приемными родителями. Поначалу было непросто, но после знакомства приемные родители пошли навстречу, видя, что мать действительно любит сына, переживает за него и во многих вещах, которые с ней произошли, она не виновата, так как сама выпускница детского дома. Очень большую поддержку в этом вопросе оказала местная служба сопровождения приемных родителей, которая теперь сопровождает их общение. Теперь Лиза раз в 2-3 месяца ездит к ребенку и общается с ним по телефону. Да и все вопросы, касающиеся мальчика, родители решают втроем». 

В фонде «Дети наши», организуя общение детей с их кровными родственниками, начинают с написания бумажных писем. «Мы следим за тем, что родители пишут детям: нельзя звать приехать, это может спровоцировать побег, нельзя давать невыполнимые обещания или обвинять в том, что произошло. Когда мы понимаем, что можно переходить на следующий этап, предлагаем телефонное общение, но сначала - с телефона специалиста фонда, - говорит Диана Зевина. - И только после этого соединяем их напрямую. На первой встрече, к которой мы готовим как ребенка, так и родителя, также присутствует специалист фонда, направляет и поддерживает разговор». 

Татьяна Дробышевская

«В практике нашего фонда встречаются случаи, когда приемные родители обращаются за помощью в  разрешении подробных вопросов. И тут не может быть одинаковых решений, все очень индивидуально, -  поясняет Татьяна Дробышевская, менеджер по работе с регионами БФ «Найти семью». - Случается, что у ребенка есть бабушка с дедушкой, и они хотели бы поддерживать связь с ребенком, который их помнит и очень любит.  Опеку они не могут оформить в силу возраста или имеющихся заболеваний, и рады, что ребенок попал в семью. В этом случае задача специалиста — помочь договориться сторонам о порядке общения, частоте и длительности встреч, и других подобных вещах.  Совсем другое дело — кровная мама, лишенная родительских прав, которая каким-то образом узнала телефон ребенка. Звонит ему,  изливает свои чувства, обещает золотые горы и так далее. После такого вмешательства часто ребенку требуется помощь психолога, чтобы  стабилизировать его эмоции. А маме требуется объяснить, что, если она хочет общаться с ребенком, то нужно выбирать другие методы, чтобы общение было не во вред».

Олеся Деснянская

«У ребенка могут быть какие-то воспоминания, опыт обиды или надежд, особенно если он помнит своих кровных родственников. Много эмоций у приемных родителей: страхи, ревность, ощущение конкуренции, беспокойство за ребенка. И почти всегда много эмоций у кровных родных: ревность, вина, боль, злость. Получается, что сталкивается  3 реальности, 3 сферы ощущений. И важно, чтобы эти эмоции нашли какой-то выход и при этом не навредили ребенку», - поясняет Олеся Деснянская, координатор программы «Профилактика социального сиротства» фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам». У фонда есть специальное направление - установление отношений между кровной и приемной семьей, и есть разные способы, в том числе такая технология, как медиация. Специалист, прикрепленный к кровной семье, и специалист, работающий с приемной семьей, совместно выстраивают работу по установлению взаимоотношений так, чтобы это было безопасно для участников.  Семьи, которых курирует фонд, знают, что такая услуга  есть, и могут сами просить о медиации, или же фонд по своей инициативе подключается к процессу, например, когда участвовал в передаче ребенка из кровной семьи в приемную.

Эффекты от медиации и взаимодействия разные. «В целом, это важно для ребенка, потому что это ответы на некие вопросы для него, а также это возможность восстановить отношения со значимыми взрослыми. И необязательно это мама и папа, могут быть бабушка и дедушка, если были связи,  которые по разным причинам прервались.  Или если у ребенка возникают взрослые, с кем у него устанавливаются хорошие взаимоотношения, это повышает его стабильность, и это помогает ему прожить свой травматический опыт», - подчеркивает Олеся Деснянская.

Это может помочь и приемной семье. Например, ребенок перестанет разрываться между кровной и приемной семьей. Он услышит, что мама его любит, не винит, что он в приемной семье, она принимает на себя ответственность за ситуацию, что он оказался в детском доме. Ребенку важно услышать, что это не он виноват, и что она желает ему добра,  поясняет специалист. Можно помочь приемным родителям описать ситуацию, как ребенок попал в детдом так, чтобы она не разрушала ребенка и убрала чувство вины. Ребенок успокаивается, он понимает, что может выстраивать взаимоотношения в приемной семье,  он избавляется от иллюзий, ожиданий и негативных чувств.

Или же бывает, что ребенок возвращается в кровную семью. Это случается редко, но бывает, что медиация помогает кровной и приемной семьям безопасно проконтактировать и обсудить наиболее эффективный и экологичный для ребенка способ постепенного перехода из одной семьи в другую.

Не всегда есть необходимость в медиации. «Бывает, что приемные родители спокойно относятся к этому вопросу и сами инициируют общение, или им не нужны посредники. Или дети  уже подростки, и они справляются сами. И тогда задача приемного родителя не в том, чтобы организовать это взаимодействие, а в том, чтобы поддержать ребенка в этом желании пообщаться, не бояться, не уходить в отношения конкуренции, воспринимать спокойно, - говорит Олеся Деснянская. - Важная задача приемных родителей – не делать эту тему табуированной, спокойно об этом говорить. И говорить лучше правду, доступную для этого возраста, так, чтобы это было бережно по отношению к ребенку».

Тактика и стратегия: как выстроить взаимодействие

Многие родители боятся того, что они спровоцируют желание ребенка видеться с кровными родителями, а в этом видят угрозу целостности их приемной семьи. В этом могут помочь специалисты.

 «Организовывать общение с кровными родителями, как и оценивать необходимость этого общения, должен специалист, эмоционально не включенный, у которого есть профессиональные навыки и знания и который сумеет все организовать без вреда для ребенка, - считает Диана Зевина. - Для самих приемных родителей это бывает очень сложно. Да и кровные родители могут отреагировать по-разному, могут быть не готовы к встрече.  Может возникнуть такая ситуация: приемные родители согласятся на уговоры ребенка о встрече с кровными, соберутся, приедут, а их просто не пустят на порог. Для ребенка это безумно травматичная ситуация.  Такие встречи должны заранее планироваться и осуществляться только с участием третьей стороны – специалиста». 

Конечно, важно продумывать вопросы безопасности. «Не все кровные родители  - это бедные одинокие женщины, которая просто не справились с жизненными обстоятельствами. Могут быть разные ситуации - агрессивность, химические зависимости, вовлеченность в криминальную среду  или же случаи, когда у ребенка в прошлом насилие и жестокое обращение в семье. И часто приемные родители беспокоятся, будет ли ребенку действительно безопасно, не будет ли угрозы для ребенка и семьи», - напоминает  Олеся Деснянская. Поэтому, опять же, ценность вовлечения специалистов в том, что можно продумать вопросы безопасности и форматы общения. Часто начинают с онлайн-общения, это дает дистанцию. Или же полезно также установить границы и договоренности. Например,  звонки в пятницу в 18 часов вечера, чтобы не было звонков в любые моменты. «Если кровные родители, например, находятся в сложных обстоятельствах, они могут нарушать границы семьи, сбивать график, звонить в любое время, а дети реагируют - они могут давать регресс, их может тошнить от волнения, начинаются проблемы в учебе», - поясняет специалист.

Лучше всего проводить такие встречи на нейтральной территории, поэтому удобно, если это происходит на площадке фонда. Опять же, не приходится давать свои личные телефоны, адрес.

Зоя Ордина рекомендует не устанавливать контакт в начале адаптации ребенка в приемной семье, возможно, это 2-3 года. Дальше уже этот контакт может быть безопасен.

 Кровные родные могут и пускаться на провокации, например, кормить ребенка обещаниями, а тот в итоге находится в подвешенном состоянии, верит, что скоро вернется в родную семью, и это мешает его привыканию к приемным родителям.  Диана Зевина рекомендует постараться установить рамки, чего нельзя говорить, чего нельзя обещать, регламентировать время общения, и приемный родитель имеет на это право, так как именно он несет ответственность за ребенка, а не кровный. Но нельзя вставать между ребенком и кровным родителем. А вот исключить общение ребенка с кровными родителями можно и нужно, если родители представляют для ребенка непосредственную угрозу: это и причинение физического вреда, и просьбы приехать в то время, как ребенок самостоятельно сделать этого не может. 

 «Бывают опасные моменты, когда кровные родственники перетягивают ребенка на себя. Не всегда можно регулировать их влияние на ребенка, если это люди с зависимостью. Они даже могут и не прийти на встречу, или не ответить на звонки ребенка, или, наоборот, постоянно что-то обещать, - говорит Зоя Ордина. - Кровные родственники могут и предать, и, возможно, об этом тоже стоит аккуратно говорить с ребенком, если позволяет его уровень развития, искать форму подачи. Особенно часто это случается, когда поднимается квартирный вопрос. Поэтому, как говорится, лучше подстелить соломки, чтобы ребенок в 18 лет, претендуя на жилье, не пережил новое отвержение и предательство от кровной семьи».  Вообще, приемному родителю важно проговаривать с ребенком ситуации, чтобы понимать его чувства: плохо ли ему, страшно или, может быть, он думает, что его зовут вернуться, но он не все там понимает и принимает. Или он, возможно, не хочет общаться с кровным родителем – и тогда приемный родитель выступает как буфер, это тоже бывает.

«В случае провокаций со стороны кровных родителей ребенок оказывается в очень тяжелом положении, его раздирают на две части. Готового рецепта нет, но я бы сама вышла на коммуникацию с кровными родителями, это точно не дело ребенка решать такие вопросы, взрослые должны договариваться, - считает Диана Машкова. - Придется объяснять кровным родным, что ребенку очень тяжело и он плохо себя чувствует, что ему надо понимать, где он и с кем он живет, и только в безопасной ситуации он может учиться, развиваться. Иначе он так и будет между Сциллой и Харибдой».

 «Если ребенок уже общается с кровными родителями и это не вызывает никаких видимых проблем, он спокоен, то вмешиваться не нужно. Здесь важный момент - доверие между приемными родителями и ребенком. Спрашивать ненавязчиво - можно, так же, как расспрашивать о друзьях и о том, куда они вместе ходят», - рекомендует Диана Зевина. 

Иногда сам факт подтверждения связи со своим родом успокаивает ребенка, и это даже не влечет за собой частых встреч.  « Если ребенок долго прожил в приемной семье, он может испытывать к кровным родителям привязанность и теплые чувства, но общается не много, потому что с приемными родителями его связывает уже гораздо больше», - рассказывает Диана Зевина. Или, например, такой случай: девочку взяли под опеку в четыре года, она не знала и не помнила своих кровных родителей. Когда ей было пятнадцать, ее вернули в детский дом. «Наш фонд помог ей разыскать кровных родителей, она познакомилась с ними, узнала, кем были ее предки, на кого она похожа. После этого ее отношения с приемной матерью наладились. Сейчас она уже совершеннолетняя, но поддерживает связь с приемной семьей», - говорит психолог.

Если общение с кровной семьей уже есть, и ребенок сам этого хочет, любое противостояние или агрессивное вмешательство приемного родителя даст только один эффект – отсутствие отношений с ребенком. «Ребенок войдет в фазу борьбы, противодействия, в семье начнет разжигаться война.  Даже если ему запретить с ними общаться, он все равно будет думать о них, - напоминает Диана Машкова. - Агрессия возможна и со стороны кровных родителей. Поэтому если встречи не травмируют ребенка, не надо мешать. Но надо быть в курсе того, что происходит. Если это маленький ребенок, то встречи должны происходить в присутствии приемного родителя, можно и пригласить психолога».

 «Хотим мы того или нет, через ребенка мы становимся близкими, потому что у нас один ребенок на две семьи. Поэтому приемное родительство и требует особого обучения, подготовки, потому что нельзя отбросить все, что было, и дать ребенку новую жизнь, - говорит Диана Машкова. - Ребенок может и любить, и ненавидеть, и желать этой встречи, и бояться ее. Но наша задача помогать ребенку, а не тешить свое самолюбие или амбиции, поэтому придется управлять своими эмоциями. Остается помнить, что приемный ребенок - это дитя двух семей, если, еще раз, с той стороны не было жестокого обращения».

 Автор - Марина Лепина